Молитва за стеной

Действующее законодательство таких четких разграничений не имеет. Где проходит граница между свободой вероисповедания и правом соседей на спокойную жизнь в жилом доме, «Актуальным комментариям» рассказал политконсультант, член Общественной палаты РФ, автор Telegram-канала «Смыслы и стратегии» Станислав Корякин.

— Конституция многих стран, и России в том числе, гарантирует свободу вероисповедания, включая право совместно исповедовать религию. Но здесь надо понимать, что эта свобода не абсолютна. Существует принцип: свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого. Получается, что религиозная свобода должна сочетаться с правом других людей на безопасность, спокойствие, нормальное использование общего жилья. Соответственно, предполагается, что люди, если говорить о свободе вероисповедания, могут совместно молиться, собираться вместе, создавать общины.

Но город — это сложно устроенное многомерное пространство, в котором эта свобода реализуется через специально созданные объекты: храмы, мечети, синагоги. Они проектируются с учетом большого количества факторов, например, норм безопасности, шумовых, транспортных требований и так далее.

При этом есть право на спокойную жизнь у тех, кто, например, не участвует в жизни религиозных общин. И оно включает в себя тишину и отсутствие скопления большого числа людей у подъезда. Законодатель сейчас пытается учесть все эти ограничения, которые регламентируют деятельность молельных комнат в неофициальных религиозных помещениях.

Иными словами, граница между свободой вероисповедания и правом соседей на спокойную жизнь в жилом доме — это некий баланс коллективных религиозных практик и индивидуальных прав соседей. Когда помещение, которое находится в жилом доме, становится точкой притяжения для большого количества людей (неважно, религиозные это собрания, офис доставщиков или ремонтная мастерская) — это уже не просто индивидуальная свобода, а аспект общественной жизни, который требует регулирования. В этом смысле позиция законодателя вполне понятна.

Другой важный момент — это плотность застройки и населения, обусловленная самим фактом города. Город — это место, где мы живем рядом друг с другом очень плотно. Плотность и есть условие эффективности города, поскольку плотность коммуникаций обуславливает высокую производительность. Но есть и другая сторона — риск различных конфликтов, особенно если люди, живущие вместе, являются представителями разных культур.

Конфликты, которые возникают в таких ситуациях, — результат того, что нормы не четко урегулированы. При отсутствии четкой регламентации возникает некая практика, и эта практика может быть очень разной, и в какой-то момент одна практика может вступать в противоречие с другой, и это, собственно, и есть проблема отсутствия единого правового поля. Поэтому законодатель как раз старается избежать юридических разночтений и тем самым минимизировать бытовые конфликты между собственниками и теми, кто создает такие комнаты.Другой вопрос — это недостаток инфраструктуры тех самых мест, официально созданных, учитывающих все необходимые требования, вне мест проживания граждан.

Должно ли государство жестче регулировать размещение религиозных помещений в жилых кварталах — или это путь к дискриминации?

— Государство потому и выводит этот вопрос в поле нормотворчества, что это и есть способ обеспечения баланса между регулированием и отсутствием дискриминации. Нужно, с одной стороны, обеспечить регулирование, с другой стороны, избежать дискриминации, чтобы это не было воспринято как ужесточение гражданских свобод. Должны быть четкие правила, нормы, критерии, которые позволяют людям отправлять свои религиозные культы, соответствующие их вероисповеданию, а с другой стороны, не мешать тем, кто относится либо к другим культам, либо вообще является атеистом.

Есть ли риск, что локальные бытовые конфликты будут перерастать в межнациональное напряжение?

— Конечно, такой риск есть. Интересы тех, кого можно назвать старожилами, и тех, кто является мигрантами в первом поколении, различаются (хотя старожилы часто тоже являются потомками мигрантов во втором-третьем поколении). Риск выше там, где выше число различных по происхождению и культуре групп.

Путь тут один, и, я думаю, законодатель двигается в этом направлении. Не просто запрещать, но организовывать диалог, строить инфраструктуру для религиозной жизни в соответствии с городскими планами и при этом заниматься социально-архитектурной деятельностью, в том числе по пропаганде уважения различных традиций на соседском уровне, с учетом общего развития нашего общества и построения общества, в котором есть общие цели. Именно этому, в частности, посвящен Год народного единства, который как нельзя лучше подходит для того, чтобы обеспечить баланс между интересами разных этнокультурных и религиозных групп.

Станислав Корякин, политконсультант, член Общественной палаты РФ, автор Telegram-канала «Смыслы и стратегии».