Финансовые Telegram-каналы под прицелом

Telegram-каналы, манипулировавшие курсами акций, побуждая то покупать, то продавать ценные бумаги, в отношении которых ФСБ и Следственный комитет проводят мероприятия, на самом деле не делали ничего абсолютно неприемлемого для рынков, поскольку манипуляции имеют место везде и постоянно. И все так называемые финансовые эксперты стараются влиять на рынок, чтобы вызвать то повышение, то понижение. Таким образом, все оказывают влияние на рынок, и все это так или иначе можно счесть манипуляцией.

Государство может быть сейчас обеспокоено не обычными манипуляциями на рынке. Что это был бы за рынок ценных бумаг, если бы на нем не было манипуляций? Включите ведущий деловой канал, и вы услышите там анализ, который не все аналитики считают анализом, а некоторые сочтут просто способом воздействовать на цены бумаг.

Но дело в том, что государство сейчас обеспокоено иным — тем, что воздействие может иметь умышленно вредоносный характер, что речь не идет о чисто финансовых делах, а может иметься умысел нанести ущерб российскому рынку в целом, вызвать устойчивое стрессовое состояние, спровоцировать паническое поведение и использовать это не столько в коммерческих, сколько в политических интересах. Учитывая ситуацию в мире, учитывая, что идет мировая война с двумя театрами военных действий — на Украине и на Ближнем Востоке, — это то, чем могут заниматься западные спецслужбы и их агентурные структуры, действуя в том числе через Telegram-каналы, которые вроде бы направлены на инвестиционное поведение граждан России.

Банк России предложил свой перечень инфлюенсеров, но эта идея представляется несколько странной, потому что это все равно что предложить иметь не перечень иностранных агентов, а перечень тех, кто не является иностранным агентом. С финансовыми инфлюенсерами такая же ситуация. Это те, кому Центральный банк доверяет.

Рынок — вещь капризная и сложная. И если Центральный банк доверяет этим людям, это не значит, что игроки определенного профиля или определенные слои общества тоже должны им доверять и будут им доверять. Скорее наоборот, они им доверять не будут. Поэтому все эти маркировки, все эти перечни могут иметь самый разный результат.

Центральному банку хочется, чтобы его хвалили, чтобы не было критики и чтобы все, кто высказывается, высказывались сдержанно, опасаясь выпасть из перечня инфлюенсеров ЦБ. Но в реальности люди руководствуются разными интересами. Интересы могут быть отраслевыми — например когда представители или сторонники тех или иных предприятий высказываются в пользу своей отрасли, критикуют то или иное поведение Министерства финансов, или Центрального банка, или крупных компаний, или даже мелких инвесторов, исходя из собственных интересов. И эти интересы на рынке постоянно сталкиваются, их очень много.

Среди них есть и чисто спекулятивные интересы, даже животно-спекулятивные, но привести все это в некий порядок, в некий ранжир едва ли представляется возможным. Скорее, следственные органы могут действовать в отношении тех, кого они считают наносящими вред рынку и экономике как таковым, а Центральный банк был бы более эффективен, если бы он составлял списки тех, кому он рекомендует не доверять. То есть публиковал бы не списки тех, кто ему нравится, а списки тех, кто ему не нравится, и, может быть, даже списки тех, кого он считает опасными аналитиками или критиками, поскольку их действия могут принести ущерб. Такого рода подход был бы гораздо более продуктивным.

Василий Колташов, директор Института нового общества.