Туман переговоров

Фактически ситуация остается той же, что и весной — летом 2025 года: Вашингтон требует от Ирана обеспечить прозрачность национальной ядерной программы, снизить уровень обогащения урана (в том числе закрыть и реформировать три ключевых обогатительных объекта), а также выдать «третьей стороне» наработанный ранее высокообогащенный уран (около 400 кг), который теоретически мог бы служить сырьем для создания ядерного боезаряда. Помимо этого, в переговорах сохраняются и другие принципиальные для Штатов линии — например, установка «потолков» для иранской программы баллистических ракет и роспуск лояльной Тегерану «Оси Сопротивления».

Ни одно из перечисленных условий Тегеран принять не готов — во всяком случае, публично. Хотя в прессу периодически и вбрасываются сведения о внезапных «уступках», реальных подвижек в этом вопросе не наблюдается.

При этом говорить о том, что переговоры провалились все же преждевременно. Стороны готовы продолжать взаимодействие (и даже договорились о проведении нового раунда в первых числах марта). Столь внезапная гибкость обусловлена нежеланием Вашингтона и Тегерана переходить к силовой опции — даже с учетом сосредоточения в регионе большого количества ударных сил. И США, и Иран играют в «дипломатию канонерок», запугивая друг друга (а заодно и внешних наблюдателей) масштабным и продолжительным конфликтом из расчета, что визави рано или поздно дрогнет.

Конечно, с течением времени разговоры о «бесперспективности» и «тупиковости» дипломатического трека только множатся, и соблазн «перевернуть стол» на переговорах крепнет. Однако иранские и американские «ястребы» в целом сходятся во мнении, что масштабная эскалация на Ближнем Востоке будет иметь непредсказуемые последствия не только для местных игроков, но и для глобальной экономической системы; всколыхнет рынок нефтепродуктов и нарушит баланс сил и интересов, сложившийся в регионе за последние десятилетия. А это, в свою очередь, чревато расползанием конфликта в другие страны и формированием новых очагов нестабильности в Евразии.

Россия, как и большинство сверхдержав, не заинтересована в реальном столкновении Ирана и США — поскольку оно, помимо глобальных экономических потрясений, сулит формирование протяженного пространства нестабильности от Афганистана до Пакистана, что гарантированно приведет к всплеску террористической активности в непосредственной близости от российских границ. Москва не сидит сложа руки и активно участвует в посреднической игре на параллельных треках, где совместно с Китаем и другими заинтересованными игроками (включая ООН и МАГАТЭ) разрабатывает новые гарантийные механизмы, призванные стабилизировать ситуацию вокруг иранского «ядерного досье».

Впрочем, вмешиваться в американо-иранские непрямые переговоры напрямую Москва не спешит, считая их «личным делом» Вашингтона и Тегерана. И в нынешних условиях такую расстановку приоритетов можно счесть верной. С учетом того, что текущий кризис во многом обусловлен принципиальными разногласиями между США и Ираном, прийти к компромиссному решению они должны самостоятельно, а не по чужой указке. По крайней мере, в вопросах, которые касаются взаимоотношений двух стран.

Леонид Цуканов, кандидат политических наук, эксперт Российского совета по международным делам.