Ключевая ставка как поле боя

Я бы поспорил с тем, что здесь есть какой-то популистский консенсус. Популизм, скорее, можно было бы усмотреть как раз в сохранении высокой ключевой ставки. Она удовлетворяет ту часть населения, которая имеет сбережения в банках. А таких людей немало, и их устраивает возможность получать хорошие проценты.

Однако высокая ключевая ставка приводит не только к повышенному доходу по вкладам, но и к удорожанию денег для экономики. И здесь уже речь идёт не о популизме, а о промышленном консенсусе, потому что все производители, привлекающие внешнее финансирование, в один голос утверждают, что высокая ставка является проблемой. Это конкретный голос промышленности, который говорит о том, что при такой стоимости денег очень сложно привлекать инвестиции.

Как в таких условиях привлекать внешние инвестиции? Перестаёт работать базовый экономический механизм. Вы ставите задачу расширить производство, идёте в банк за кредитом или приобретаете оборудование и комплектующие в рассрочку — это нормальная практика, на таких принципах строится экономика. Но если деньги дорогие, эта система даёт сбой.

Почему у Эльвиры Набиуллиной почти нет публичных защитников, но при этом именно её линия остаётся доминирующей?

— На этот вопрос можно ответить формально, а можно — чуть шире. Формально Центральный банк отвечает за данное направление и, согласно законодательству, является независимым органом. Президент Путин неоднократно это подчёркивал. Поэтому ЦБ — независимый институт, который самостоятельно принимает решения, и публичные защитники ему, в принципе, не требуются.

Если же взглянуть на ситуацию шире, то главный аргумент ЦБ — это снижение общего уровня инфляции в 2025 году. Президент это ценит. Думаю, это и есть основной защитный аргумент, объясняющий, почему Банк России пока не готов идти на снижение ставки. В феврале мало кто ожидает послаблений, поскольку инфляционное давление вновь нарастает, поэтому решения о снижении, скорее всего, стоит ждать не раньше марта.

При этом вопрос поиска новых стимулов для экономического роста стоит крайне остро. Прежняя политика активного бюджетного финансирования, или, как её называет Минфин, «бюджетный импульс», исчерпана. Минфин публично это признаёт. Следовательно, необходимы иные стимулы для роста. Деньги остаются дорогими. В связи с этим возникает ключевой вопрос: что сможет стать драйвером для новых вложений в производственные мощности в условиях растущей налоговой нагрузки? Это серьёзный вопрос, который уже активно обсуждают, но чётких ответов на него пока нет.

Константин Симонов, генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности, профессор Финансового университета.