Фактор Гофмана

Впрочем, само по себе белорусское происхождение будущего шефа «Моссад» еще не гарантирует его интерес к этому направлению. Абсолютным приоритетом для «Моссад» остается сдерживание Ирана, угрозу со стороны которого Западный Иерусалим считает экзистенциальной. Не меньше внимания уделяется и Турции, в которой израильтяне видят «второй Иран». Руководствуясь этой целью, израильские «внешники» вполне могут более обстоятельно «залезть» в Центральную Азию или расширить работу в Закавказье, но выход на российское направление в этом контексте маловероятен.

Разумеется, украинское направление из «портфолио» израильтян никуда не денется. И сотрудники «Моссад» (как и других западных спецслужб), скорее всего, продолжат непубличные выезды в Киев, чтобы в боевой обстановке изучить применение тех или иных военных и оперативных решений. Сохранится и обмен разведданными. Однако резкого расширения контактов ждать все же не стоит. Западный Иерусалим на данном этапе воспринимает украинский конфликт скорее как «европейскую большую игру» и, с учетом возросших трений с ЕС и кризиса местных правых сил, старается в нее не углубляться.

Аналогичным образом можно оценить ситуацию и на технологическом треке. Израиль крайне скуп на распространение военных технологий (особенно передовых, только приходящих боевую обкатку), и редко делится им даже с союзниками «первого порядка», не говоря уже о партнерах «дальнего радиуса» (к числу которых относится и Украина). А потому если они и будут применяться в рамках украинского конфликта, то без доступа ГУР и других украинских спецслужб к «изнанке» систем и с максимальным обобщением поставляемой информации. Иными словами, даже если Израиль и будет применять более широкую номенклатуру технических решений, Киев получит только обобщенную (и, возможно, даже урезанную) выжимку.

Подобная осторожность вполне объяснима. Бросать прямой вызов России не в интересах Нетаньяху. В том числе потому, что Западный Иерусалим периодически использует Москву как резервный переговорный канал для взаимодействия с Ираном (а заодно и как балансир военных амбиций иранцев). Любое резкое смещение баланса сил способно разозлить Кремль и подтолкнуть его к более широкой поддержке Тегерана.

Наконец, нынешний трансфер Гофмана следует трактовать как сугубо политический маневр. Израиль приближается к очередным парламентским выборам, и позиции правящего кабинета заметно колеблются; оппозиция наступает на пятки и пытается в том числе спровоцировать паралич системы госуправления – чтобы зафиксировать тактический успех и навязать премьер-министру досрочные выборы. А потому Нетаньяху торопится расставить лояльные фигуры в ключевых ведомствах (особенно силовых), чтобы в ручном режиме как можно дольше удерживать систему от расползания.

В том числе меняет Давида Барнеа – опытного силовика, добравшегося до кресла шефа разведки с низших оперативных должностей (и в 2026 году ставшего последней жертвой «звездопада» после провалов в войне с ХАМАС) – на исполнительного, но не очень искушенного в вопросах разведывательной работы Гофмана.

В этом, впрочем, кроется другая проблема. В израильской госсистеме, где межведомственная конкуренция (особенно в силовом блоке) традиционно остается острой, любые резкие перемены «в верхах» (включая попытки «пересадить» начальников из недружественных структур) провоцируют брожения. И приход «армейца» Гофмана в «Моссад» воспринимается внутри разведведомства скорее негативно – что заметно в том числе по прениям вокруг его кандидатуры в контролирующих органах (например, в «Комиссии Груниса»).

Новому шефу придется потратить немало сил, чтобы не допустить формирования «фронды» (с аналогичной проблемой, например, столкнулся его коллега, новый глава контрразведки, бывший «армеец» Дэвид Зини). А значит на начальных этапах он, вероятнее всего, предпочтет сохранить устоявшуюся модель управления и не менять приоритеты израильской разведки. Во всяком случае, радикально.

Леонид Цуканов, кандидат политических наук, эксперт Российского совета по международным делам.