Берлинале-2026

О специфике фестивального кино как автономной среды, о его дистанции от массового зрителя и о том, как «высокое искусство» взаимодействует с актуальной повесткой, — в комментарии преподавателя кафедры теоретической социологии и эпистемологии ИОН РАНХиГС, автора Telegram-канала «Политический антрополог» Артемия Атаманенко.

— Фестивальное кино и кинофестивали в целом – это довольно особый мир аудиовизуального искусства. Массовый зритель довольно редко узнает о такого рода премьерах и в общем мало ими интересуется. Это связно с тем, что фестивальное кино гораздо больший упор делает именно на художественной, а не рекреативной части, как традиционный массовый кинематограф. Человеку, который хочет расслабиться после тяжелой рабочей недели, проще обратиться к непритязательному сиквел известной франшизы или легкой бытовой комедии, чем рассматривать сложные операторские решения и размышлять о провокационных темах, подающихся через экспериментальную драматургию. Аудиторией фестивального кино становятся, как правило, сами творцы, затем критики, а затем не самый большой сегмент синефилов-ценителей. Это обязательно важно держать в голове при рассуждении о любом мероприятии такого формата.

От этого исходит и общее значение этих событий. Их замечает профильное сообщество и делает дальнейший выводы о том, что сейчас находится в кинематографической «моде». Нельзя сказать, что политические процессы совсем не отражаются на деятельности цеха, но и ставить их во главу угла при всем желании тоже было бы не очень верно. К примеру, одной из главных тем становится женский голос в режиссуре, вынесенный на первый план в информационном продвижении фестиваля. В программе нынешней «Берлинале» есть и фильмы о российской эмиграции, и фильмы, снятые уехавшими из России. При этом нельзя сказать, что они занимают ключевое место в программе. Скорее они становятся частью политической ритуальности, обозначающей общую озабоченность творческой верхушки «вопросами мирового масштаба». Однако можно говорить и о том, что сфера высокого искусства в большей степени старается быть автономной, заниматься творческим поиском. Но при этом и не готова предлагать интересную и смелую дискуссию там, где ее ждут от искусства.

Дело в том, что большие социальные и политические темы «поселились» именно в массовом, популярном кинематографе. Да и потенциальные заказчики в общем понимают, что создавать произведение, которое посмотрят миллионы, экономически выгоднее по сравнению с штучным артефактом для десятков тысяч ценителей, которые и без заказчика определять, как и что им стоит думать. Тем не менее, кинофестивали становятся своеобразной отраслевой конференцией, в рамках которой лидеры сферы делятся наиболее передовыми инструментами «инженерии человеческих душ». Вероятно, какие-то из приемов могут стать уделом и массового кинопроизводства, пусть и оставаясь уделом внутренней среды. В этом смысле российский зритель, обращаясь к фестивальному кино, имеет право получить эстетическое удовольствие там, где он его обнаружит. С одной стороны, обособление высокого кинематографа имеет свои преимущества с точки зрения развития киноязыка. Обращение к вечным проблемам и большому стилю создает логичное для искусства пространство эскапизма. С другой – его периодическая оторванность от больших тем современности не способствует развитию интереса, а только укрепляет разделение между массовым кино на стримингах и элитарными лентами для уже знающих все ценителей.

Артемий Атаманенко, преподаватель кафедры теоретической социологии и эпистемологии ИОН РАНХиГС, автор Telegram-канала «Политический антрополог».