Лечение по видеосвязи

О том, почему почти половина россиян по-прежнему не доверяет дистанционному лечению, «Актуальные комментарии» поговорили с руководителем Практики «Социальная сфера» АЦ ВЦИОМ Екатериной Юшкиной.

— Это всегда многообразие субъективных представлений. Если обобщать, можно выделить три крупные группы причин недоверия. Первая — недоверие технологиям, способу и качеству соединения. Вторая — культурно-психологическая непривычность, преодоление которой потребует буквально культурной трансформации взаимодействия врачей и пациентов. Представьте, что вы приходите в медучреждение, располагаетесь у двери кабинета врача и ждёте, когда вас пригласят. То есть врач знает, что вы на месте, и пациент знает, что за дверью есть врач. А в телемедицине для обоих есть страх черного экрана: не подключится один, другой, и никто не будет знать, что случилось, сколько ждать и кто виноват. Сюда же относится социальный капитал живого общения пациентов с врачом, возможность поделиться страхами и тем, что во всех смыслах «наболело». Наконец, третья группа — нечеткое позиционирование и информирование граждан о дистанционных приёмах (учёт именно вторичного и последовательного обращения, понимание четкого перечня доступных или недоступных консультаций и т.п.). И хотела бы уточнить, что, исходя из данных других наших опросов в этой сфере, доля тех, кто отказывается от приёма именно из-за недоверия, ближе к трети, чем к половине.

Готова ли система здравоохранения к следующему этапу — когда врач сможет дистанционно «прослушать» пациента через электронный стетоскоп и умные камеры? Или это пока красивая теория?

— Давайте зафиксируем: мы говорим не о замене очных приёмов, а об инструменте для случаев, подходящих под дистанционный формат и разрешенных законом. И мы говорим о сегменте «врач-пациент» (существенная доля телемедицины приходится на сегмент «врач-врач», и там специалисты уже используют доступные телетехнологии, ИИ).

Как социолог отмечу: каждый второй россиянин в той или иной степени готов к такому формату при неострых состояниях. А вот оценить готовность инфраструктуры сложно. Стетоскопы и умные камеры уже есть, но гаджеты — лишь вершина айсберга. Невидимая его часть — интеграция с цифровыми платформами, обучение врачей, клинические протоколы и качество связи на местах. Поэтому массовое внедрение — вопрос небыстрый. Ближайшее будущее скорее представляется тысячами штучных примеров, пилотными проектами в продвинутых центрах и крупных городах.

Не получится ли так, что телемедицина станет форматом «для мегаполисов и молодых», а регионы и старшее поколение останутся вне цифровой медицины?

— Проблема цифрового неравенства есть, если коротко, то в основе её преодоления два условия: наличие инфраструктуры (интернет, сотовая связь) и человеческое сопровождение. «Нецифровых» пациентов нужно сопровождать, обучать, а гаджеты — адаптировать, например, делать «бабушкофоны» с подключением в один клик. Но и задача по абсолютной вовлеченности населения в телемедицину сегодня не стоит. А городское население среднего возраста действительно первопроходцы, чей опыт способствует развитию дистанционных технологий.

Где граница между экономией времени и риском пропустить серьезный диагноз?

— Телемедицина разрешена только там, где врач видит в электронной медкарте пациента всю необходимую информацию. Существующие протоколы обязывают врача при малейших сомнениях предлагать очное дообследование. В этом смысле меняется немногое: пациенты обязаны отслеживать своё самочувствие, врачи — перепроверять свои сомнения. Традиционные очные приёмы остаются единственной формой непосредственного лечения.

Екатерина Юшкина, руководитель Практики «Социальная сфера» АЦ ВЦИОМ.