Для познания Азии одного евразийства недостаточно

Перед страной стоит задача поворота на Восток, и в связи с этим вновь оживляются давние споры, в том числе по поводу концепции евразийства. Ведь на первый взгляд евразийство как раз об этом – о двуедином характере русской цивилизации, который должен облегчить сближение между нами и азиатскими народами. Однако практический характер этой задачи, выходящий за рамки нашего цивилизационного самоопределения, требует критического взгляда на евразийскую идею.

Прежде всего нужно сказать, что традиционная евразийская мысль – это мысль европейца. Никакого азиатского евразийства не существовало. А вот европейское увлечение ориентализмом в колониальную эпоху можно считать предвестником этого интеллектуального течения. Есть ведь нечто евразийское и в Редьярде Киплинге с его любовью к Индии, не правда ли?

Поэтическая угроза Александра Блока – «мы обернёмся к вам своею азиатской рожей» – это ведь обращение к Европе, причём это отчаянные слова безответно влюблённого. Да и российское скифство имеет прецедент – польское шляхетское сарматство – идею польской шляхты о том, что она происходит из сарматов, а, значит, выше всех этих простолюдинов – славян и литовцев.

Термин «евразийство» сам по себе вводит в некоторое заблуждение. Известная книга Льва Гумилёва называется «Древняя Русь и Великая степь». В самом деле, лесная и относительно оседлая Русь веками определяла себя через отношения со степью, со степными кочевниками. Ещё до прихода монгольских орд в нашей истории были и печенеги, и половцы, и «чёрные клобуки», иначе именуемые «своими погаными». В этих отношениях были и противостояние, и взаимодействие, и синтез. Но местом обитания этих народов была главным образом европейская степь – причерноморская и приволжская.

Если же говорить об огромном и плотно населённом азиатском континенте, то в его контексте степь и как природный объект, и как дом для народов кочевого образа жизни – периферийное явление. Полоса степей окаймляет с севера зоны развития древних земледельческих цивилизаций. Для Китая, Индии, Средней Азии степняки были в своё время такой же угрозой, как и для Руси. Именно против их набегов китайцы построили свою великую стену. В Китае тоже было своё иго – период владычества монгольской династии Юань, который продолжался почти столетие, с 1271 по 1368 год, – и я не думаю, что китайцы вспоминают об этом иге с нежностью. Поэтому говорить «мы – наследники Орды» и ставить памятники Чингисхану – не лучший способ завоевать симпатию китайца.

Таким образом, наше евразийство никак не соотносится с большинством азиатских ландшафтов и связанных с ними традиционных культур, будь то гористые острова Японии, китайские лёссовые равнины, индийские джунгли или долины Ливана. И по справедливости его, наверное, стоит называть евромонгольством, евроордынством, еврономадизмом или как-то ещё в этом духе.

Такое евразийство никак не помогает нам строить отношения с Азией, представляющей собой мировое большинство, ведь оно, по сути, говорит народам Азии: мы такие же, как вы, потому что русские князья когда-то были вассалами монгольской династии Чингизидов. Но современные монголы, при всём к ним уважении – небольшой народ, не самый представительный для континента, на котором уже пять стран обладают населением больше российского, и число этих стран, вероятно, будет расти.

Необходимо понять, что евразийство, будучи любопытным и по-своему симпатичным историческим учением, не может заменить собой реальное постижение цивилизаций Азии. Азия сегодня – это не бескрайние пастбища, на которых кочевники выпасают конские табуны. Это небоскрёбы Шанхая и Эмиратов. Это японские и китайские скоростные поезда. Это крупнейшие порты мира. Это всемирная фабрика, производящая всё на свете, от «американских» джинсов до смартфонов и электромобилей. Наконец, это 20 университетов в первой сотне мирового рейтинга.

Всего этого современные цивилизации Азии добились, разумеется, опираясь на собственные традиции, на трудолюбие своих народов, но также и усердно учась у Европы и Америки.

Россия в своей истории также не чуралась подобной учёбы. Мы учились и во времена Петра Великого, массово завозя мастеров и учёных с Запада, и в тридцатые годы прошлого века, в период индустриализации, когда страна активно закупала американские технологии и оборудование.

На сегодняшний день КНР и ряд других стран Азии не просто переняли лучшее у западных учителей, но и вплотную подошли к тому, чтобы их превзойти, не утрачивая собственной идентичности. Именно благодаря этому в мире вновь, как и в годы расцвета СССР, появилась цивилизационная альтернатива западному пути. И именно благодаря этому Россия получила возможность отвязаться от Запада, который как источник вещей и знаний больше не очень-то и нужен, а как источник социальных идей и нравов – губителен.

Всё это означает, что в России должно наступить время подлинного познания Азии. Да и поучиться у Азии уже не грех. Но готова ли к этому наша страна?

Увы, в российском информационном пространстве по-прежнему доминируют голоса с Запада. Новости из жизни британской королевской семьи и голливудских звёзд, файлы из дела Эпштейна, результаты матчей футбольного чемпионата Испании – всё это у нас проще найти, чем информацию о соседях по азиатскому континенту, не говоря уже о других регионах Глобального Юга. Например, сложно сегодня в Иране – но много ли мы знаем об этой важнейшей для нас стране? В основном питаемся теми же западными вбросами.

Репортажи из Азии, кино из Азии, литература из Азии – всего этого должно стать у нас существенно больше. А для этого нужно готовить больше специалистов по языкам и культуре азиатских народов, нужна целенаправленная государственная поддержка культурного обмена со странами, в руках которых находится будущее планеты.

Поворот на Восток не должен остаться просто словами, включая самоуспокаивающие слова о том, что мы и так уже евразийская цивилизация. По-настоящему евразийской цивилизацией нам ещё предстоит стать.