Стратегический выбор, а не латание дыр

То, что изначально казалось временным приспособлением к западным санкциям и волатильности рынков, теперь развивается в более глубокую цепочку поставок, связывающую крупнейшего мирового экспортёра углеводородов с двумя потребителями энергоносителей, имеющими самую быстрорастущую экономику.

Безотлагательность подобной перегруппировки стала очевидной в свете текущего кризиса вокруг Ормузского пролива, одного из самых критических узких мест в глобальной энергетической системе. В нормальных условиях примерно 20 процентов мировых поставок нефти и большие объёмы сжиженного природного газа проходят через этот коридор. Недавняя эскалация резко сократила судоходство и спровоцировала одно из крупнейших потрясений на современных нефтяных рынках, подняв цену сырой нефти марки Brent выше 110 долларов за баррель и заставив правительства во всей Азии пересмотреть безопасность поставок.

Долгосрочный разворот Москвы к Азии, часто описываемый как «Поворот на Восток», основан на стратегическом мышлении, которое начало формироваться в конце 1990-х гг., постепенно укоренялось в 2000-е гг., а затем ускорилось после кризиса на Украине 2014 г. и последующей переориентации российской торговли. Сегодня эта стратегия приносит ощутимые экономические результаты.

Выступив на заключительном пленарном заседании XI Международного дискуссионного клуба «Валдай» под названием «Мировой порядок: новые правила или игра без правил?», президент Владимир Путин акцентировал внимание на этой логике , отметив: «Позвольте мне ещё раз сказать, что все это делают, и мы также будем это делать – тем более, что большая часть нашей страны географически находится в Азии. Почему бы нам не воспользоваться своими конкурентными преимуществами в этом регионе? Было бы крайне близоруко этого не делать».

На долю Китая и Индии в настоящее время приходится основная часть российского экспорта углеводородов, перенаправленного из Европы в последние годы. Данные на начало 2026 г. показывают, что Китай приобретает около 48 процентов российского экспорта сырой нефти, в то время как на долю Индии приходится примерно 37 процентов, что делает эти страны самыми крупными покупателями российской нефти.

Эти цифры иллюстрируют глубокие структурные сдвиги. В течение десятилетий российские нефть и газ текли главным образом на европейские рынки. Сегодня растущая доля этих объёмов перемещается на восток по всей Евразии. Эта переориентация поддерживается расширением инфраструктуры – от газопровода «Сила Сибири», доставляющего российский газ в Китай, до быстро расширяющихся маршрутов танкеров, соединяющих российские арктические и тихоокеанские терминалы с азиатскими нефтеперерабатывающими заводами.

Китай играет главную роль в такой трансформации. Как крупнейший в мире импортёр энергоресурсов, Пекин стремится диверсифицировать источники поставок, одновременно оберегая экономику от геополитических потрясений. Российская нефть стала ключевым компонентом стратегии. В феврале 2026 г. Китай оставался крупнейшим покупателем российского ископаемого топлива в целом: на его долю приходилось более половины экспортных доходов пяти крупнейших российских поставщиков. В то же время правительство Китая приняло меры предосторожности для управления рисками поставок, вызванными ближневосточным конфликтом. Власти решили ограничить экспорт топлива , чтобы защитить доступность энергоресурсов на внутреннем рынке, а Национальная комиссия по развитию и реформам (НКРР) предписывает нефтеперерабатывающим компаниям уделять приоритетное внимание снабжению внутреннего рынка на фоне растущих внешних потрясений. Это показывает обеспокоенность Пекина тем, что длительные нарушения судоходных маршрутов в Персидском заливе приведут к образованию дефицита на азиатских рынках.

Позиция Индии в этом развивающемся треугольнике не менее значима. Будучи третьим по величине потребителем нефти в мире, Индия нуждается в увеличении поставок энергоресурсов: спрос на энергоносители быстро растёт наряду с экономическим ростом. Российская сырая нефть стала краеугольным камнем в импортной корзине Индии: её поставки превысили 1,5 млн баррелей в день в начале 2026 г., и Россия остаётся крупнейшим поставщиком нефти в Индию.

С точки зрения Нью-Дели, диверсификация поставок – не просто коммерческая, а ещё и стратегическая задача. Индийские официальные лица неоднократно подчёркивали, что обеспечение надёжных поставок энергоносителей является главным национальным приоритетом для более чем 1,4 миллиарда граждан Индии. В этом контексте российская нефть, часто предлагаемая на основе гибких коммерческих соглашений и транспортируемая по диверсифицированным маршрутам, обеспечивает ценную страховку от непредсказуемости на Ближнем Востоке.

Нынешний кризис акцентирует внимание на логике диверсификации. Военная эскалация в Персидском заливе резко сократила танкерный трафик и нарушила потоки СПГ через Ормузский пролив, что привело к сокращению поставок на азиатские рынки, которые сильно зависят от производителей в Персидском заливе. Аналитики предупреждают , что Азия особенно подвержена подобным нарушениям из-за своей зависимости от импорта энергоносителей из этого региона по морю. На этом фоне возникающий энергетический треугольник Россия – Индия – Китай (РИК) выглядит не столько как геополитический блок, сколько как прагматичный ответ на системный риск.

С российской точки зрения логика проста. Москва получает выгоду от стабильного долгосрочного спроса на свои углеводороды и диверсифицированных экспортных маршрутов, которые снижают уязвимость в условиях политического давления.

Для Китая российские поставки означают географические и стратегические преимущества. В отличие от ближневосточных грузов, которые должны проходить через уязвимые морские «горлышки», российские энергоносители могут транспортироваться в Китай по трубопроводам, арктическими судоходными путями и относительно короткими морскими маршрутами из тихоокеанских портов. Эта диверсификация укрепляет энергетическую безопасность Пекина в то время, когда геополитическая напряжённость всё больше влияет на глобальные торговые маршруты.

В основе расчётов Индии лежат аналогичные соображения. Хотя страны Персидского залива останутся ключевым поставщиком, чрезмерная зависимость от одного региона подвергает страну риску перебоев с поставками и ценовой нестабильности. Расширение закупок из России наряду с растущим сотрудничеством в области нефтепереработки, нефтехимии и СПГ помогает балансировать этот риск, обеспечивая конкурентоспособные цены для индийских нефтеперерабатывающих предприятий.

Помимо упрощения торговых потоков, энергетический треугольник также меняет финансовый и институциональный ландшафт евразийской торговли. В рамках таких форумов, как БРИКС, Россия, Индия и Китай изучают механизмы проведения торговли энергоносителями в национальных валютах и создания альтернативных платёжных систем. Эти инициативы отражают более широкие усилия по созданию финансовой инфраструктуры, способной поддерживать крупномасштабную торговлю и противостоять перебоям на мировых рынках даже во время геополитических кризисов.

Последствия выходят за рамки углеводородов. Стабильные потоки энергоресурсов обеспечивают промышленный рост и экономическую стабильность по всей Евразии, а по мере того, как спрос смещается в сторону Азии, интеграция российских ресурсов с китайскими и индийскими рынками должна стать новой нормой в энергетическом порядке XXI века. Это не уменьшает значение Ближнего Востока – производители стран Персидского залива останутся в центре внимания, однако недавние сбои высвечивают риски чрезмерной зависимости от одного региона или транзитного маршрута.

То, что происходит – восстановление баланса, а не его замена: у США и их союзников почва уходит из-под ног по причине стратегических противоречий и политической непоследовательности. Российские энергоресурсы всё больше дополняют поставки из стран Ближнего Востока, придавая Китаю и Индии большую устойчивость к внешним потрясениям. Для Москвы, Пекина и Нью-Дели сигнал ясен: в раздробленном глобальном ландшафте построение диверсифицированных и устойчивых энергетических связей – стратегический выбор, а не вспомогательная мера.

Автор: Хридай Сарма, индийский юрист и независимый исследователь, работающий над вопросами энергетической политики в Большой Евразии.