Трудовая партия Кореи: «Съезд победителей»?

Ким Чен Ыну есть чем отчитаться перед партией и народом. Страна успешно и без заметных потерь преодолела пандемию и санкционную блокаду. Экономика выросла и приобрела новую динамику – как технологическую, так и в плане упорядочения государственного контроля над производством и внешними связями (не будем здесь спорить о том, насколько такая линия экономически эффективна, но в условиях распада мировых цепочек стоимости КНДР во всяком случае от этого не пострадала). Страна вошла в число самостоятельных акторов международных отношений, де-факто закрепив статус обладательницы ядерного оружия и основанную на этом правосубъектность. Она твёрдо и решительно определила своё место в хаотических глобальных процессах, связанных со становлением нового мирового порядка, заключив военный союз с Россией и выступив в качестве значимого фактора в противоборстве «на земле» России и Запада.

Идеологические новации, которые, как ожидается, будут официально закреплены на IX съезде ТПК в 2026 г., могут знаменовать собой самый масштабный разрыв с прошлым за всю историю правления династии Ким. Ким Чен Ын фактически строит «новую идеологию для новой эпохи», где Северная Корея – уже не осаждённая крепость, а уверенная в себе ядерная держава. Возможно, это откроет путь к «конвенционализации» КНДР как суверенной ядерной монархии, которая больше не хочет объединяться с Югом, а хочет быть сильным игроком в блоке с Россией и Китаем, обеспечивая своему населению базовый уровень комфорта за счёт жёсткой дисциплины и технологий.

Сегодня КНДР может претендовать на статус мировой державы (в отличие от времён идеологии «чучхе» (опора на собственные силы), которая часто выглядела как оправдание изоляции). Новая концепция подчёркивает: КНДР больше не просит признания от Запада, в чём состояла суть её политики на протяжении периода после распада СССР и окончания холодной войны. Она требует его как полноправный участник «нового многополярного мира». В этой новой картине мира союз с Москвой подаётся как равноправный альянс двух великих держав, которые вместе переписывают мировые правила игры.

В связи с этим в Южной Корее с наибольшей тревогой ожидают новаций в сфере межкорейских отношений. Практически считается предрешённым, что съезд, скорее всего, окончательно закрепит в конституции и партийном уставе статус Южной Кореи как « враждебного государства № 1».

В Республике Корея, где зачастую превратно интерпретируют северокорейские действия, опасаются, что это развязывает Ким Чен Ыну руки. Теперь конфликт с Югом – не гражданская, а межгосударственная война, в которой допустимо применение ядерного оружия.

Можно полагать, что важным итогом съезда станет поворот в военной стратегии. Ким Чен Ын уже анонсировал, что IX съезд утвердит политику параллельного развития. Если прошлая пятилетка была сфокусирована на ядерном сдерживании (МБР, тактическое ядерное оружие), то новая сделает упор на масштабное перевооружение обычных сил (артиллерия, бронетехника) с использованием опыта современных конфликтов, в том числе «зарубежной операции» на российской территории . КНДР, похоже, почувствовала вкус как к военному участию «на равных» в глобальных масштабах, так и к получению доступа к рынку вооружений. Очевидно, наметят задачи развития космических технологий и спутниковой разведки, сохранятся и пока более престижные задачи в области создания атомных подводных лодок и гиперзвукового оружия.

Ожидается объявление показателей новой пятилетки (2026–2030). Особое внимание уделят политике «20×10» – амбициозному плану Ким Чен Ына по строительству современных заводов в двадцати отдалённых районах ежегодно. Лозунг «Народ прежде всего» реализуется через конкретные стройки – это экономический фундамент эпохи Ким Чен Ына, когда решающую роль должна играть технократия. Ким продвигает идею, что «наука – двигатель, а идеология – руль». Он планомерно восстанавливает роль партии как главного органа управления. Съезд должен подтвердить, что ТПК – современная, высокотехнологичная управленческая структура, а не просто идеологический орган.

Такая идеология могла бы включать следующие положения.

Во-первых , доктрину «государство прежде всего» и «народ прежде всего». В отличие от дедовского «чучхе» (опора на собственные силы) или отцовского «сонгун» (приоритет армии), Ким Чен Ын делает акцент на государственности – то есть состоялся переход от партизанско-революционной романтики к атрибутам регулярного мощного государства. Это включает усиление роли государственных органов, почитание национального флага и гимна выше партийной символики.

Во-вторых , в этот концепт хорошо вписывается отказ от завета Ким Ир Сена об объединения Кореи. КНДР должна восприниматься не как временный проект по объединению Кореи , не законченный, пока не подчинён Юг, а как состоявшаяся, вечная держава. Концепт «двух враждебных наций» – самая радикальная инновация съезда – позволяет избавиться от комплекса «половинчатости» нации, оправдать существование двух Корей навечно и пресечь любые попытки «поглощения» через диалог. Это позволяет идеологически изолировать молодёжь от влияния южнокорейской культуры и опираться на северокорейский национализм как основу государственности и суверенного развития.

В-третьих , при таком долгосрочном сценарии ядерное оружие – не просто средство сдерживания и обороны, а основа идентичности. Ядерный абсолютизм становится гарантией «достоинства» нации. Ядерный щит преподносится как личная заслуга Ким Чен Ына, которая позволила народу «навсегда забыть о страхе перед войной» и сосредоточиться на строительстве.

В-четвертых , кимченызм может включать элемент геополитического мессианизма, утерянный в кимиресенизме в связи с распадом мирового социализма и утратой перспективы «мировой коммунистической революции» (в который КНДР видела себя наиболее последовательным борцом). В становлении нового миропорядка страна позиционируется как авангард борьбы против «однополярного мира США» , один из лидеров «антиимпериалистического, антинеоколониального мирового большинства». В эту доктрину идеально вписывается союз с Москвой. Это уже не просто помощь союзнику, а «совместная борьба двух сильных держав за новый мировой порядок».

Но готова ли будет северокорейская элита полностью отказаться от наследия «Вечного президента» Ким Ир Сена ради такого нового курса? Съезд может дать важные маркеры этого, и прежде всего в случае повышения статуса самого Ким Чен Ына. Определённая работа в направлении того, чтобы Ким двигался к титулу «Великого вождя» (конечно, будет изобретён новый термин, не повторяющий титулы его предшественников) уже ведётся. Пока он использовал титулы типа «уважаемый товарищ», «маршал», но портреты Ким Чен Ына теперь вешаются в один ряд с Ким Ир Сеном и Ким Чен Иром (ранее они висели ниже или отдельно). Появляются соответствующие нагрудные значки, музыкальные произведения, происходит замена цитат деда цитатами самого Ким Чен Ына в учебных программах. Возможно дальнейшее укрепление статуса дочери лидера – её частое появление на военных объектах в 2024–2025 гг. намекает, что съезд может закрепить её роль в партийной иерархии.

Для России возможные итоги съезда могут означать институционализацию договорённостей, закреплённых в режиме всеобъемлющего стратегического партнёрства.

Ожидается подтверждение долгосрочных программ военного союзничества и обменов. В случае описанных выше идеологических новаций КНДР становится более понятным и предсказуемым партнёром – государством, которое действует исходя из национальных интересов и долгосрочных планов, а не только из логики выживания. Идеологический разрыв с Югом также минимизирует риски того, что Пхеньян внезапно сменит курс на диалог с Сеулом/Вашингтоном за спиной у России.

Автор: Георгий Толорая, док­тор эко­но­ми­че­ских на­ук, про­фес­сор, научный руководитель Школы востоковедения Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», глав­ный на­уч­ный со­труд­ник Центра ми­ро­вой по­ли­ти­ки и стра­те­ги­че­ско­го ана­ли­за Ин­сти­тута Ки­тая и со­вре­мен­ной Азии РАН.