Бить и тигров, и мух

Некоторые СМИ пишут, что арест последовал за попыткой «государственного переворота».

Почему вокруг китайской политики снова растёт количество слухов и может ли это повлиять на стратегическое партнёрство с Россией, журналисту «Актуальных комментариев» рассказал эксперт Института актуальных международных проблем (ИАМП) Дипломатической академии МИД России Владимир Нежданов.

— Слухи вокруг политики всегда растут в связи с двумя причинами. Первая причина — это недостаток информации, и дело не только в недостатке публикаций официального характера, но и в недостатке понимания процессов и их характера. Вторая причина — это намерение тех, кто эти слухи распространяет, каким-то образом повлиять на политический процесс, чтобы те или иные умозаключения оказались в контексте уже реальной политики. Сейчас в сообщениях СМИ мы видим и то, и другое: у нас нет ни достаточной информации, чтобы утверждать, была ли вообще попытка государственного переворота, ни достаточной информации для утверждений о том, что предпринимались попытки смещения Си Цзиньпина.

Лейтмотивом эпохи Си Цзиньпина, который пришел к власти в 2012-2013 гг., сначала заняв партийную должность, а затем — государственную, является борьба с коррупцией, и очень важной концепцией, которая появилась в эти годы, стала концепция, которая, если её перевести с китайского на русский, звучит примерно так: «Бить и тигров, и мух». Это означает, что никто из тех, кто так или иначе замешан в коррупционной деятельности, не избежит наказания.

Если посмотреть на статистику, то она показательна: за прошлый 2025-й год в Китае рассматривалось в общей сложности порядка миллиона антикоррупционных дел. Это много. Несмотря на значительное население, в Китае не все занимаются политикой, не все являются членами партии, поэтому относительно членов партии это высокий показатель.

Кроме того, китайская армия — а мы сейчас говорим о смещении именно армейских руководителей — находится в подчинении двух центральных военных советов. Один — государственный, другой — партийный. И в этой связи утверждения о том, что Народно-освободительная армия Китая (НОАК) подчинена Коммунистической партии Китая, всегда присутствовали в политической жизни КНР, и партийная антикоррупционная концепция «Бить и тигров, и мух» непосредственно относится к армии.

С 2015 г. в Китае происходит масштабная военная реформа. Её завершение придется на следующий, 2027-й год — в год столетия Народно-освободительной армии Китая. Стоит обратить внимание на то, с какой официальной формулировкой сняты должностные лица: они подозреваются в серьезных нарушениях дисциплины и закона. Эта формулировка, как правило, сразу подсвечивает коррупционную составляющую. Коррупция в данном случае понимается широко. Это не только дача взятки, как порой принято считать. Это и кумовство, и назначения, и связи в более широких кругах, и появление патрон-клиентских отношений — всё это подпадает под коррупцию.

Таким образом, с одной стороны, мы наблюдаем в СМИ вал додумок и предположений, в том числе сообщения о том, что якобы предпринимались попытки чуть ли не государственного переворота. Этот вал объясняется тем, что львиная доля обозревателей не до конца понимает, каким образом устроена антикоррупционная машина Китая. На самом же деле мы видим здесь снятие с должности высоких чинов, но всё-таки в рамках партийной идеологической структуры, в рамках сложившихся принципов, которые складывались ещё с 2013-го года. С другой стороны, снятие столь высоких чинов показывает нам, что в армии продолжается и даже, можно сказать, углубляется реформа, потому что мы видим, во-первых, неприемлемость любой коррупции и любого кумовства в контексте реформы, направленной на укрепление армии, а во-вторых, создание таких условий в армии, при которых между армейским и партийным руководством противоречий просто не может возникнуть.

На стратегическое партнерство с Россией данная ситуация вряд ли окажет влияние. Антикоррупционная кампания в КНР длится более 10 лет — с 2013 года. За это время снимались и другие крупные политические и военные деятели Китае — даже министр обороны, поэтому сейчас влияние будет практически нулевым. Просто российским политическим деятелям придется познакомиться с новыми китайскими официальными лицами. Влияние не будет отличаться от того, когда происходит смена официальных должностей.

Владимир Нежданов, эксперт Института актуальных международных проблем (ИАМП) Дипломатической академии МИД России.