Россия повзрослела

СВО стала именно таким рубежом: не только геополитическим, но мировоззренческим. Она обнажила хрупкость прежних иллюзий — о «вписывании», о комфортной периферийности, о том, что уважение можно купить лояльностью. И одновременно вернула то, что долгое время казалось утраченным или растворённым в прагматике глобального мира, — ощущение собственного достоинства.

Годы до 2022-го были временем странной двойственности. С одной стороны — интеграция в мировые рынки, технологические цепочки, культурные форматы. С другой — устойчивое ощущение вторичности. Россию принимали постольку, поскольку она не претендовала на самостоятельную роль. Политические решения трактовались как «ошибки», культурные коды — как экзотика, экономические успехи — как временное отклонение от нормы. В публичном пространстве закреплялась логика: центр — там, мы — здесь. И лучше не спорить.

От оправданий к самоопределению

СВО эту конструкцию обрушила. В одночасье выяснилось, что «партнёрство» не гарантирует безопасности, что глобальные правила гибки для одних и жёстки для других, что санкции — не исключение, а инструмент. Но вместе с этим возникло и другое понимание: если тебя всё равно воспринимают как самостоятельный вызов, значит, ты уже субъект, а не статист. С тобой спорят, тебя пытаются сдерживать, вокруг тебя выстраивают коалиции. Это и есть признание роли — пусть в жёсткой форме.

Самый заметный сдвиг произошёл не во внешней политике, а внутри страны. Исчезла потребность оправдываться за сам факт собственного существования. Дискуссия о том, «достаточно ли мы соответствуем», уступила место вопросу «чего мы хотим сами». Это тонкая, но принципиальная разница. В первом случае ты постоянно сравниваешь себя с чужим эталоном. Во втором — формируешь собственный.

Культурная переоценка

Эта перемена особенно ощутима в культуре. За последние два года сложился устойчивый тренд на собственную культурную повестку. Государственная поддержка совпала с общественным запросом. От кино и сериалов до музыки, литературы, видеоигр, детского контента — отечественные проекты перестали быть «альтернативой» и начали становиться нормой. Кассовые сборы российских фильмов растут не только из-за ухода конкурентов, но и потому, что зритель ищет истории про себя, на своём языке, с понятными кодами.

Это не изоляция, а переоценка. Молодёжь, которую ещё недавно считали полностью встроенной в глобальные тренды, всё чаще обращается к национальной истории, локальным смыслам, региональным идентичностям. Не как к музейной экспозиции, а как к ресурсу для современного высказывания. Уличная культура, дизайн, мода, цифровые форматы — всё это постепенно наполняется «своим» содержанием. Суверенитет в культуре оказался не директивой, а реакцией.

Экономика в режиме пересборки

Экономический аспект менее романтичен, но не менее значим. СВО стала катализатором ускоренного импортозамещения. То, что десятилетиями обсуждалось в режиме концепций и программ, оказалось реальной практикой. Разрыв привычных цепочек поставок показал простую истину: в критический момент рассчитывать можно только на собственные производственные и технологические возможности.

Где-то этот переход дал быстрый результат — в агропроме, в отдельных сегментах промышленности, в ИТ. Где-то процесс оказался сложным и болезненным: машиностроение, микроэлектроника, авиация требуют не просто замены компонентов, а пересборки всей технологической логики. Но принципиально важен сам сдвиг — от модели «доступа» к модели «создания». Экономическая независимость перестала быть лозунгом и стала задачей опережающего развития.

Важно понимать: возвращение чувства достоинства не означает отказа от прагматизма или диалога с миром. Речь не о самоизоляции, а о смене оптики. Россия больше не воспринимает себя как младшего партнёра, который должен заслужить одобрение. Она действует из собственной логики интересов. Это вызывает сопротивление — и это нормально. Уважение в международной политике редко бывает комфортным.

Взросление как итог

Пожалуй, главный итог этих мировоззренческих изменений — взросление. Иллюзия, что глобальная система автоматически обеспечит безопасность и процветание, ушла. Вместо неё пришло понимание ответственности за собственный выбор. Это всегда сложнее. Но и честнее.

СВО стала поворотной точкой не только в военной или дипломатической плоскости. Она изменила внутреннюю архитектуру самоощущения страны. Вернула чувство национального достоинства — не как пафосный лозунг, а как внутреннюю установку: мы вправе быть собой и отстаивать свои интересы. В мире, где силу часто принимают за единственный аргумент, лучше, чтобы тебя не только понимали, но и уважали. А уважение начинается с уважения к себе.