Российская ось ирано-американской сделки

Вопрос не в союзе и не в симпатиях, а в том, кто способен удержать баланс, когда ставки — ядерные. Об этом «Актуальные комментарии» поговорили с Александром Шпунтом, политическим аналитиком, профессором Высшей школы экономики.

Чего Иран добивается от России прямо сейчас — политической поддержки, экономических соглашений или военного сотрудничества?

— В аналитических кругах уже давно не секрет, что фактически единственным разрешением ирано-американского кризиса является международный консорциум по ядерной программе Ирана, гарантом которого может быть только Россия.

Это, кстати, не новость — функция держателя ключей от договоров была у России и в соглашениях Обамы 2015-го года, просто это не было так артикулировано. А сейчас это напрямую стало не только аналитическим, но и медийным фактором. Смысл заключается в том, что единственная страна, единственный лидер, Владимир Путин, который одновременно рукопожат и в Тегеране, и в Вашингтоне.

Есть еще Си Цзиньпин, но Вашингтон не допустит его к посредничеству в этой сделке. Таким образом возникают различные конфигурации того, как Россия могла бы стать гарантом соблюдения интересов сторон — я имею в виду сейчас американцев, американцев и израильтян вместе, а также Ирана в этой возможной конструкции, которая позволила бы прекратить горячую фазу войны.

В настоящий момент обсуждается фактор, связанный с тем, что хранение обогащенного Ираном ядерного топлива для электростанций будет на территории России. Это позволит, с одной стороны, американцам снять вопрос о том, что Иран готовит ядерное оружие и что у него только ровно тот объем, который необходим для работы электростанции.

С другой стороны, такой подход снимает опасения Ирана, что в какой-то момент он останется без топлива. В принципе, это обоюдно разумная сделка, но, как мы видим , есть серьезные политические причины, почему она не происходит.

В любом случае роль Москвы здесь ключевая. И есть другая конструкция этого консорциума, а именно — завод на территории России, который производил бы для Ирана ядерное топливо. В том числе обсуждается вариант с вывозом ядерного топлива.

Так или иначе, Россия является ключевым элементом этой системы. Даже не потому, что все любят Россию, Трамп любит Россию, Иран любит Россию. Нет, просто мы оказались единственным игроком на Ближнем Востоке, который одновременно рукопожатный в двух столицах. И Россию, в отличие от Китая, американцы не побоятся допустить до последнего этапа сделки.

Что Россия может реально предложить Тегерану?

— Россия и Иран не находятся в военном союзе. И никогда не находились. Более того, этого не хотели именно в Тегеране. Абсолютно неразумно говорить о том, что Россия может предложить Ирану военную помощь.Тесный военно-технический союз очень сильно тогда закрывал бы для него возможности манёвра.

Иран на самом деле сегодня существует в режиме постоянного баланса связей. У него есть, например, очень сильные связи с Индией и Китаем, в Латинской Америке, неплохие отношения с африканскими странами, шиитскими исламскими движениями.

Россия — это партнёр, сотрудничество с которым будет определённым образом маркировать Иран. Получить русских солдат, русские ракеты и русские ядерный зонтик невозможно. А вот риски поссориться с другими и закрыть себе окна возможностей у них увеличиваются. Если было бы реальное желание зайти под русский ядерный зонтик, то Тегеран бы за это боролся. Но они же понимают, что ничего подобного не случится. А всё остальное на уровне военно-технического союза и так есть.

Есть ли предел у этого сближения — и где начинаются риски для отношений России с другими партнерами?

— Это очевидно. Россия к этому пределу подошла, когда без доказательств начали обвинять Москву в том, что она обменивается разведывательными данными с Тегераном. Хотя ни одного факта и ни одного подтверждения этому не было представлено.

Любые отношения между Тегераном и Москвой, примерно равные в формате партнерства Тегерана с Пекином, — с покупкой нефти, например, взаимозачетом нефти при сделках, разработкой образцов военной техники, торговлей по коридору Север-Юг — все это допустимо.

Нужно хорошо понимать, что армия Ирана не воюет — просто обратите внимание, что не было ни одного удара по объектам армии Ирана, кроме двух нефтехранилищ. Но они совместно используются. С другой стороны, армия Ирана не нанесла ни одного удара по силам коалиции. Воевал исключительно КСИР. Это сильно меняет дело, очень сильно меняет конструкцию. Таким образом, любое сотрудничество с КСИР в военной сфере будет воспринято как переход на другую сторону «добра и зла».

Александр Шпунт, политолог.