Лечи, утешай, управляй

Есть люди, для которых СИОЗС — базовые антидепрессанты «блокаторы обратного захвата серотонина» буквально спасители. Они вернули им способность вставать по утрам, работать, любить, не думать о смерти как о логистическом решении. Это факт.

Есть другие, которые видят в СИОЗС квинтэссенцию большого мошенничества: фармкорпорации изобрели болезнь — «химический дисбаланс серотонина» — которой никогда не существовало в том виде, как её продавали; продали лечение от несуществующего патогена; и теперь западная цивилизация сидит на таблетках от нормальной человеческой грусти, называя её расстройством.

Правы и те и другие. 

Тяжёлые антипсихотики лечат психоз — то есть человека, которого общество уже вынесло за скобки. Галоперидол существует на границе нормы и не-нормы, и эту границу он охраняет, не пересекая.

СИОЗС сделали другое: они отменили границу.

Это препараты для людей, которые ходят на работу, платят ипотеку и в целом справляются. Именно поэтому Крамер назвал это «косметической психофармакологией», не лечение болезни, а апгрейд личности. СИОЗС не вытащили психиатрию из больницы в общество. Они вытащили её в офис, в спортзал, в средний класс. Их можно принимать и оставаться продуктивным. Именно для этого их и принимают.

Тут культурный сдвиг: депрессия перестала быть болезнью сломленных и стала состоянием функционирующих. Т.е. потенциально всех. Рынок расширился до размеров нормальности.

Что реально произошло

В 1987-м вышел прозак. К 2000-м сертралин стал самым продаваемым препаратом в истории США.

Гипотеза о «серотониновом дефиците» как причине депрессии была маркетинговым нарративом, а не научным консенсусом — это признали сами психиатры, когда мета-анализ Монкрифф (2022) обрушил её окончательно. Фармкомпании знали о побочных эффектах раньше, чем говорили. Клинические испытания с нейтральным результатом клались в ящик.

Одновременно: СИОЗС работают. Не потому что «восстанавливают баланс серотонина», этот механизм оказался мифом. По каким-то другим, не до конца понятым причинам они работают для значительной части пациентов с тяжёлой депрессией.

Критики говорят: вы превратили нормальную человеческую реакцию на плохую жизнь — бедность, одиночество, бессмысленность — в химическую неисправность индивида. Вместо того чтобы менять условия, вы регулируете восприятие. И делает это капитал, который продаёт лекарство от болезни, которую сам же производит через отчуждение труда, атомизацию, уничтожение сообществ. Антидепрессант — это политический транквилизатор.

Это правда, но игнорируют одно: человек с депрессией не может ждать, пока общество починит структурные противоречия. Ему нужна помощь сейчас. И если таблетка даёт ему возможность встать с кровати и начать менять свою жизнь — это не капитуляция перед системой. Это выживание.

Что СИОЗС говорит о нас

Около 8% взрослого населения западных стран принимают антидепрессанты. В некоторых возрастных группах — 20%+.

Это индикатор. Общество, в котором пятая часть людей нуждается в химической коррекции базового аффекта — это общество, у которого что-то структурно не так с тем, как оно организовано. СИОЗС не создали проблему. Они её измерили.

Разница между «лечить симптом» и «лечить причину» — не медицинская. Она политическая.

День осведомлённости об антидепрессантах — это, если угодно, праздник эпистемологической честности. Мы не знаем точно, почему они работают. Мы знаем, что нарратив, который их продавал, был ложью. Мы знаем, что миллионы людей были бы в кризисе без них, а многие бы физически умерли. Ложная теория. Реальный эффект. Мошеннический нарратив. Спасённые жизни. 

Жить в этом противоречии не очень комфортно.

Вытерпеть это противоречие хорошо поможет сертралин.

Глеб Кузнецов, политолог.