Китай сосредотачивается

Нагнетание темы Тайваня в мировых СМИ порой заставляет держаться специфического фокуса. Если говорить конкретно о ситуации на «двух сессиях» и увеличении военных расходов в Китае, то с тайваньским кейсом, и исключительно с ним, я бы это связывать не стал.

Если посмотреть на ситуацию более трезво и спокойно, без того контекста, на который постоянно указывают западные СМИ, мы должны обратить внимание, что рост военных расходов в Китае связан с тремя ключевыми факторами.

Первый важный фактор: в 2027 году Китай ставит целью сформировать армию мирового класса. Народно-освободительная армия Китая в год своего столетия должна стать вооруженными силами мирового класса. Это значит, что остается ровно год, который будет посвящен еще большей модернизации, внедрению новых вооружений, обучению. Это программа модернизации армии, которая длится уже несколько лет, а сейчас вступает в финальную стадию.

Второе, на что я бы обратил внимание, — это рост милитаризации Азиатско-Тихоокеанского региона. Происходит ремилитаризация Японии, укрепляются военные связи между США и Республикой Корея. Действия администрации Трампа свидетельствуют о том, что значение военной силы в международных отношениях будет возрастать. Китай, как одно из ведущих государств мира, не может позволить себе оказаться на вторых ролях. В этой ситуации страна стремится к обеспечению баланса сил с восточными соседями и Вашингтоном.

И только на третью позицию я бы поставил Тайвань. Но не с той точки зрения, которую заявляют западные СМИ, а обратив внимание на то, что США на протяжении долгого времени милитаризируют Тайвань, поставляя ему вооружения. В последние недели стало известно о новых поставках, включая ракеты HIMARS. Это, конечно, требует от Китая обеспечения баланса сил в Тайваньском проливе.

Таким образом, увеличение военных расходов должно рассматриваться с другой стороны. Оно не говорит о том, что КНР готовится к какой-то операции. Напротив, Пекин стремится сохранить существующий статус-кво. Кроме того, несмотря на рост расходов на оборону, Китай в этом плане остается вторым после США — его расходы на порядок меньше американских и составляют лишь 1,5% от ВВП, что ниже показателей США и других стран НАТО.

Таким образом, увеличение расходов на оборону связано с последним этапом модернизации китайской армии и необходимостью обеспечивать баланс сил в Азиатско-Тихоокеанском регионе, где мы видим значительную милитаризацию со стороны США и их союзников.

Если чисто теоретически допустить возможное обострение вокруг Тайваня, как это может отразиться на России?

— Насчет обострения вокруг Тайваня приведу пример. В 2022 году я внимательно следил за мировыми СМИ. Весной и летом там говорили об утечках, свидетельствующих о том, что операция Китая вот-вот начнется. Но на дворе 2026 год, и ничего не произошло. Более того, мы видели попытки мировых СМИ разогреть ситуацию в информационном поле и в 2025-м, и в начале 2026 года, но ничего не изменилось. Говорить даже о гипотетической ситуации сейчас чрезмерно смело, потому что мы видим стремление Китая сохранить статус-кво.

Китаю крайне невыгодно силовое разрешение проблемы на данный момент, как минимум потому, что вся его внешнеполитическая идеология подчеркивает приоритет мирного разрешения споров. Говорить о подобных гипотетических ситуациях — значит предположить серьезный пересмотр концептуальных основ внешней политики Китая, а их пока не просматривается. Напротив, мы видим продолжение развития тех же концептуальных основ, направленных на преодоление дефицита мира, диалога и понимания.

Китаю экономически невыгодно начинать военную операцию. Кроме того, китайская внешняя политика идеологизирована, и нет оснований полагать, что подобная операция возможна. Скорее, мы должны опасаться провокаций. Мы видим, что Китай регулярно провоцируют, но он держится, Китай сосредотачивается.

Владимир Нежданов, эксперт Института актуальных международных проблем (ИАМП) Дипломатической академии МИД России.